Проекты

Основные разделы сайта

Не надо нервничать, надо принимать верные решения

Как с минимальными отрицательными последствиями сбалансировать экономику?

Любой здравомыслящий белорус знает, что за прошедшие годы сотни тысяч людей благодаря дешевым кредитам из госбюджета получили недорогое жилье, что укрепилось сельское хозяйство, что принципиальной была социальная политика. Руководители страны не стремились «разложить деньги по карманам», а делали все возможное для улучшения уровня жизни людей. Но сегодня страна вступила в трудный период. У общества появилось немало вопросов — это естественно и нормально.

Как с минимальными отрицательными последствиями сбалансировать экономику?

 

Любой здравомыслящий белорус знает, что за прошедшие годы сотни тысяч людей благодаря дешевым кредитам из госбюджета получили недорогое жилье, что укрепилось сельское хозяйство, что принципиальной была социальная политика. Руководители страны не стремились «разложить деньги по карманам», а делали все возможное для улучшения уровня жизни людей. Но сегодня страна вступила в трудный период. У общества появилось немало вопросов — это естественно и нормально. Главный из них: как с минимальными отрицательными последствиями сбалансировать экономику? Обсудить эту тему в конференц–зале «СБ» мы пригласили: Владимира КАРЯГИНА, председателя Минского столичного союза предпринимателей и работодателей, председателя президиума Высшего координационного совета союза юридических лиц «Республиканская конфедерация предпринимательства»; Михаила КОВАЛЕВА, декана экономического факультета БГУ, доктора экономических наук; Александра КОВТУНЕНКО, главного редактора журнала «Директор», директора компании «Экономика и право», члена Бизнес–союза предпринимателей и нанимателей им. М.С.Кунявского, доктора экономических наук; Сергея КОРЕНЬКО, председателя собрания акционеров СООО «Арэса–Сервис», и Александра ЛУЧЕНКА, заведующего отделом макроэкономического регулирования Института экономики НАН Беларуси, доктора экономических наук, профессора.


«СБ»: Говорят, Беларусь зависит от кредитов, ситуация в экономике сложная... Но Греции, Португалии, Ирландии для стабилизации финансов требуются куда большие суммы, десятки и сотни миллиардов долларов. И в отсутствии рыночной экономики их не упрекнешь. Так есть ли основания для раздувания ажиотажа вокруг нашей страны? Или стоит поразмышлять о причинах, учесть чужой опыт, как нельзя делать... Тогда возникает вопрос: а как нужно? Насколько наша экономическая модель соответствует современным тенденциям развития мира, его финансовой, технологической, энергетической и материальной составляющим?


А.Ковтуненко: Давайте разберемся, а в чем же причина кризисов? Это прежде всего дисбаланс между потребностями общества и его возможностями. Люди хотят иметь все больше и больше благ. Во многих странах пенсионный возраст уже приближается к 70 годам, чтобы обеспечить интенсивную работу экономики. И этого все равно мало. Выхода два: самоограничение и жизнь по средствам или рост производительности труда за счет новых прорывных технологических новаций. Но в последние годы мир практически топчется на одном месте. Я уже не говорю о большинстве наших предприятий, которые используют технологии прошлого и даже позапрошлого века. Нам нужно создавать эффективные рабочие места.


Если, допустим, вас не устраивает машина с расходом топлива 15 литров на 100 км, хотите расходовать не более 5 литров, нужно либо поменять двигатель, либо купить более экономичную машину. Так и в экономике. Но для модернизации нужны средства. В бюджете их точно нет. Выход: отдать основную массу предприятий в частные руки. Пусть зарабатывают и ищут деньги сами. И разгрузить бюджет. А рост зарплаты увязывать с производительностью труда...


«СБ»: Но производительность быстро не поднимешь...


А.Ковтуненко: Почему же? У нас масса неэффективных производств. ВВП растет, а где конкретные результаты? Например, в Италии мы заезжаем в маленькую кофейню. В 7 утра она уже открыта. Есть свежие булочки, кофе можно попить. Хозяин–итальянец обедать не сядет, пока не заработает на обед. А у нас? Директоров так заорганизовали, что они без оглядки наверх ничего не хотят делать. И готовы выполнять самые странные «указивки» вышестоящих начальников. Даже на успешных предприятиях до 30% лишних работников. Прибавьте сюда тех, кто занимается только бумаготворчеством: составлением приказов непонятно о чем, отчетов снизу доверху. И все получают регулярно зарплату. Если избыточные рабочие места убрать, то зарплату можно поднять вдвое. Жаль, Правительство посчитало иначе. После девальвации мы вернулись к 300–долларовой зарплате, которая, кстати, почти соответствует нашей производительности труда.


«СБ»: Вы говорите о достаточно очевидных вещах. Но реальность другая. Шаг, то есть резкая разовая девальвация, сделан. Каковы следующие?


М.Ковалев: Как у любого сложного экономического механизма, у девальвации есть плюсы и минусы. Она резко повысит цены на импорт. Это важно и нужно. За последние годы мы слишком много закупали импортного. Валовой внутренний продукт (то, что мы заработали) за 5 лет вырос чуть более чем на 40%, денежные доходы — на 70%. Нам платили больше, чем мы зарабатывали! Если бы при этом мы значительную часть средств направили в сбережения и деньги снова вернулись в экономику, то ничего плохого не произошло бы. Но, получив незаработанное, мы отложили 5%, все остальное, за исключением продуктов питания, потратили на покупку импорта. Потребительский импорт на начало пятилетки — 2,8 миллиарда долларов, на конец — 5,6 миллиарда долларов. Откуда мы взяли столько денег? Одолжили. 27 триллионов белорусских рублей. Половина пошла на жилье, вторая — на импорт. Это привело к отрицательному балансу сбережений и кредитов и к дефициту валюты.


А.Ковтуненко: Но сама по себе девальвация ничего не дает. Мы что, вышли на рыночный курс? Нет. На какой спрос и предложение он может опираться? Почему 5.000, а не 10.000?


М.Ковалев: Девальвация понадобилась не столько из–за диспропорций в экономике. Ничего угрожающего еще не было. Внешний долг государства небольшой — около 10 миллиардов долларов. Процесс мог бы 2 — 3 года продолжаться. За это время успели бы предпринять некие регулирующие менее болезненные меры по уменьшению спроса на импорт. Например, поднять для средних слоев населения стоимость коммунальных услуг, цену на газ, бензин. Однако времени на раздумья уже не было. Негативный информационный фон в начале марта не был погашен регулятором рынка. Более того, Нацбанком руководят люди. А людям свойственно ошибаться. Принимались опрометчивые решения. Потом отменялись. Если бы в тот момент была проведена, по намеку МВФ, разовая 15 — 20–процентная девальвация, этим бы все обошлось. Ситуация стабилизировалась бы, и мы продолжили бы жить, как жили. Но произошло худшее. На 2 месяца экономические власти взяли тайм–аут. Ждали, очевидно, что рынок все сам отрегулирует. Но валютный рынок без Нацбанка — базар. Спекулянты, потирая руки, стали создавать еще больший ажиотаж, стремились перекупить у населения валюту. Экспортеры тоже обрадовались, не спешили доллары продавать. Хотя в этом году экспорт идет замечательно. Валютная выручка увеличивалась с приростом 1 миллиард долларов в месяц. С такими деньгами можно было стабилизировать ситуацию. Но госпредприятия никто не припугнул, хотя бы введением 100–процентной продажи валюты. Кстати, в Китае и Чили экспортеры всю заработанную валюту продают государству.


Базар продолжается 2 месяца, белорусский рубль на межбанке опустили ниже низшего — до 9.000 за доллар. По совету Евразийского банка развития, который выделил стабилизационный кредит, Нацбанк решился на девальвацию. Золотовалютных резервов у нас более 3 миллиардов долларов (даже по методике МВФ), из них около 1,5 млрд. — доллары. «Горячих» рублей в экономике — 6 — 7 триллионов. С такими резервами при курсе 5.000 рублей за доллар Нацбанк имеет 100–процентное покрытие рублей валютой. Этот курс мы удержим. Если, конечно, дальнейшие действия будут скоординированы и никакой рублевой подпитки!


С.Коренько: Мы, к сожалению, не справились с задачей снижения себестоимости продукции на фоне удорожания энергоресурсов (ЭнергоСтрим) и материалов. И при этом увлеклись наращиванием ВВП, который тянул за собой растущий опережающими темпами импорт. Тем самым поддерживали и зарубежного производителя, и собственного: множество предприятий держатся на плаву только за счет господдержки. Ноша стала непосильной. Ситуация сложная, но небезвыходная. Весь мир сегодня интегрируется в самых разных формах. Возьмите Евросоюз. Исчезают границы, единое экономическое пространство выравнивает условия хозяйствования.


«СБ»: И Беларусь участвует в интеграционных объединениях с Россией, Казахстаном и другими странами СНГ.


С.Коренько: В одиночку не выжить.


«СБ»: А как конкретно чувствует себя сейчас, допустим, строительная отрасль?


С.Коренько: Цены на металл, электроэнергию, цемент резко пошли вверх. Боюсь, скоро может начаться отток кадров, например, каменщиков за рубеж. Если нам дольщики и дальше будут платить так, как раньше, то это выльется в недостроенные дома и конфликты. Девальвация формально вроде бы должна повысить ценовую конкурентоспособность нашего экспорта. Но в нем «сидит» 65% импорта. На наши рубли мы не сможем купить сколько нужно газа, металла, нефти. Круг замыкается. Придется пройти через рост внутренних цен и некоторое снижение уровня благосостояния населения.


«СБ»: Неизбежно?


С.Коренько: Экономика у нас энерго– и материалоемкая. Чтобы ввозить ресурсы, надо продавать товары на экспорт. Если их не покупают в достаточном количестве, так, чтобы оплатить сырье и топливо, придется или продавать имущество, или сократить импорт. Но тогда может встать вопрос: чем загрузить имеющиеся энергоемкие мощности?


А.Лученок: Десятимиллионной Португалии для поддержки потребовалось 140 миллиардов евро. А нам надо всего 9 миллиардов долларов на год. Хотя сейчас финансовые ресурсы подорожали и их неохотно дают. Как быть? Самый простой и часто предлагаемый путь: пусть Россия возьмет нас на содержание. Перейдем на российские рубли. Допустим, перешли — Россия дает нам, к примеру, 10 миллиардов долларов кредита в российских рублях. Получаем и рассчитываемся в торговле с российскими предприятиями. За газ, нефть, сырье и материалы. Но в торговом балансе у нас минус один миллиард долларов. Через 10 месяцев в стране не останется ни одного рубля.


«СБ»: В последние месяцы экспорт растет.


А.Лученок: Хорошо, через полтора или два года у нас не останется российских рублей. Покупаем все равно больше, чем продаем. И в лучшем случае превратимся в один из дотационных регионов России. И еще не факт, что россияне будут заинтересованы нам помогать. А если и да, то вопрос, на каких условиях? Единая валюта возможна лишь у экономически равных партнеров.


Что касается девальвации. Да, некоторое время нам будет легче продавать за рубежом. За счет разницы в цене. Но через пять–шесть месяцев эффект нивелируется. Кроме того, нанесен тяжелый удар по доверию населения к банкам и рублю...


«СБ»: Но трижды — в июне, августе и ноябре — будут увеличены пенсии, в сентябре повысят стипендии, индексируют зарплаты бюджетникам.


А.Ковтуненко: Этого мало. Знаете, сама идея девальвировать рубль ненова. Но она не решает глобальные проблемы. В первую очередь это касается перевооружения, повышения эффективности хозяйствования, поиска новых ниш на рынках и улучшения качества продукции. Мы слишком долго говорим об этом, пора бы делать.


Что касается установления рыночного курса рубля, то тот курс, который сейчас у нас, его ведь не рынок установил. Можно было бы оставить курс Нацбанка неизменным, а на межбанке сделать дополнительную сессию и продавать валюту на основании спроса и предложения. Да, множественность курсов. Но с этим мы жили в 90–е годы, если мне не изменяет память, 4 года, пока плавно не вышли на равновесный единый курс доллара.


С.Коренько: Если бы остался так называемый множественный курс, у нас рухнула бы учетная политика и все финансы. Знаете, сколько истрачено валюты на закупку импортных лекарств? Склады затоварены на целый год вперед. Потому что была возможность купить доллар на бирже за 3.000 рублей. Только продавать лекарства теперь будут уже по новым ценам. Почему государство не одернет таких «коммерсантов»?


У меня жилой дом второй год строится. В основном за кредит в западном банке. После скачка курса съедена вся «оборотка». Учетный курс — 5.000 рублей за доллар, а реальный совершенно другой — 8.500. И самое страшное — валюты нет! У меня кредитная линия на 20 миллионов долларов. И если бы я погасил текущий платеж в 500 тысяч долларов, то получил бы еще 2 миллиона. Где взять 500 тысяч? На бирже 2 месяца лежат мои 10 миллиардов рублей. Я, выходит, нарушил обязательства. Кто мне теперь поверит и даст деньги? А сколько таких предприятий по стране?! И после этого мы еще надеемся, что к нам придет западный инвестор и спросит "куда вложить деньги частному инвестору".


А.Ковтуненко: Коллеги, не стоит сгущать краски. Предприятиям, которые «запаслись» валютой, все равно придет срок платить зарплату, налоги, делать другие внутренние платежи. Это будет в какой–то мере способствовать поддержке курса рубля.


М.Ковалев: Теперь, чтобы преодолеть неразбериху, Нацбанку нужно предпринять интервенции. И желательно широко не афишируя. Деньги любят тишину. Малейшая интервенция изымет рубли, и их станет не хватать. Это будет сигналом для экспортеров: ждать больше нечего. 5.000 рублей за доллар — хороший курс и окончательный. При дальнейшей девальвации может произойти разрушение экономики. А дилерам, снабжающим нас импортом, и не всегда лучшего качества, придется сокращать деятельность. Многие фирмы–импортеры это поняли и стали помогать продавать наши товары в Россию.


«СБ»: Давайте все–таки говорить не о том, что произошло вчера, а что бы вы предложили сделать завтра?


А.Лученок: Проиндексировать рублевые вклады населения. Но грамотно, с отсрочкой выплаты на год, например, чтобы люди не побежали снимать рубли и менять их на валюту. Кроме того, за индексированные деньги нужно разрешить покупать только белорусские товары, тем самым мы простимулируем сбыт отечественной продукции и хотя бы частично вернем доверие к белорусскому рублю. В крайнем случае эти деньги можно направить на приватизацию госсобственности, так сказать, сделать из них новые чеки «Имущество».


С.Коренько: Главное — восстановить платежную систему. Сегодня на бирже лежат деньги на покупку примерно 300 миллионов долларов для хозяйствующих субъектов. Это отложенный спрос на валюту. Еще понадобится несколько сотен миллионов в обменные пункты.


А.Лученок: Но как только появится валюта, многие начнут снимать с депозитов рубли и ее покупать. Двадцать процентов годовых при нынешних темпах инфляции — мало. Ставки по рублевым депозитам должны быть минимум 32 — 35 процентов.


А.Ковтуненко: Прежде всего нужно, чтобы предприятия работали и зарабатывали, вливались в международные холдинги с производством каких–то узлов или деталей. Как это сделал БМЗ, поставляя корд крупным западным компаниям. КамАЗ продал 10% акций «Мерседесу». И что? Кому от этого хуже стало? Он получил доступ к новым немецким технологиям.


В.Карягин: Полученные за два года от международных банков мы, образно говоря, проели. Девальвацию Нацбанк провел неэффективно, связав по рукам и ногам биржевую торговлю. Сегодня в Беларуси красная цена доллару — 4 тысячи рублей. Не больше. Кто и как насчитал 5 тысяч, я не понимаю. В Минэкономики грамотные прекрасные специалисты, они все это прекрасно понимают и наши предложения поддержали. Но никто ни их, ни нас не услышал. Ни в Правительстве, ни в Нацбанке.


Вопросы отрицательного баланса в торговле и дефицита валюты мы внимательно изучали с начала года. Об авто. В основном автомобили покупали для дальнейшей перепродажи. По данным Таможенного комитета, через границу прошло 300 тысяч таких авто, и каждый белорус, купивший и продавший потом машину, заработал от 300 до 1.000 евро.


«СБ»: Но деньги осели не на счетах в банке, а на руках.


В.Карягин: Не важно, все равно валюта осталась внутри страны. Надо будет купить что–то, пойдут и обменяют на рубли. Не надо забывать, сколько уплачено с каждого авто пошлин в казну. Главная проблема: на складах госпредприятий пылится продукции почти на 8 триллионов рублей, выпущенной под взятые у государства кредиты. Скажу больше. На общем таможенном пространстве началась довольно–таки необычная активность предприятий Минпрома. До 80% стоимости его продукции — импортные узлы, детали и компоненты. Даже самые простые гайки и болты закупают по импорту.


«СБ»: Кому это выгодно?


В.Карягин: Всем. Россиянам — тем, что сбывают нам товары. А мы гордимся: ВВП у нас растет! Хотя сами произвели, условно говоря, только 20% его стоимости! Схема–то коррупционная. За каждую такую сделку менеджеры получают солидный «откат». А что им? Предприятия не их, а государственные.


«СБ»: Есть факты?


В.Карягин: А чем еще можно объяснить отказ от наших более дешевых и не менее качественных комплектующих? В России, как известно, работают на «откатах». Это, кроме всего прочего, еще и индикативный сигнал: нельзя объединять в холдинги предприятия разной формы собственности! А ведь Правительство уже готово пойти на такой шаг. Разворуют все, что плохо лежит! Приватизация сначала, потом союз! Причем продавать активы надо отечественному бизнесу, если хотим сохранить независимость страны.


Приведу классический типичный пример. Частное предприятие точного литья обладает самым современным уникальным оборудованием. Работают сто творческих специалистов. Заказы выполняют для Московской патриархии, организаторов многих известных международных конкурсов, мэрий городов. Со всех концов мира, все валютные. Делают колокола, скульптуры. Две недели назад из правительства России звонок: нужно срочно изготовить несколько скульптур для Сочи. Приступить к работе не могут. Угадайте, почему? Литейщики арендуют площади госпредприятия, которое в таком сложном положении, что, даже получая немалую арендную плату, не смогло заплатить за газ и электричество. Свет и газ ему отключили, а заодно и арендатору. Горят заказы. Люди лишаются заработка, казна — налогов. И всем на это, извините, наплевать.


«СБ»: А кому из наших бизнесменов по силам купить, например, МАЗ? Есть ли у нас эффективный собственник?


В.Карягин: Есть, и немало. Плохо, что им развиваться не дают. Практически все частные производственные фирмы — приживалки в пустых цехах госсектора, который бесплатно унаследовал недвижимость СССР и ни за что не желает с ней расставаться. Она его кормит, а не работа! Если мы, как говорим во всех программах и директивах, за эффективного собственника, тогда почему боимся передать ему собственность?


А.Лученок: Передать в управление с правом выкупа...


«СБ»: Дело, конечно, важное и нужное. Но наше население сейчас остро интересует другой вопрос: когда остановится рост цен?


В.Карягин: Ответ сейчас не даст никто. Идет грубейшее вмешательство в потребительский рынок. Пример. Соль размели из магазинов. И что мы делаем? Взяли из казны валюту и закупили соль в Украине! Параллельно в Минпроме идет сбор и дележка валюты чиновниками на покупку металла для предприятий. В это время один из облисполкомов дает распоряжение птицефабрикам всю продукцию везти в Россию, причем в обмен по бартеру. А чтобы не опустели прилавки магазинов в городе, стали поставлять в страну мясо из–за границы. Зачем же Правительство так разбалансировало рынок?


С.Коренько: Знаете, все эти разбалансировки, девальвации на руку банкам. Кто–то на этом делает большие деньги.


В.Карягин: В прошлом году средняя рентабельность банков была в пределах 15%. Это в экономике, где немало предприятий, дышащих на ладан. Своими процентами по кредитам финансисты загнали в яму промышленников и предпринимателей. Знаете, многие считают, что ажиотаж вокруг валюты и рост спроса на более дешевые белорусские товары вызван искусственно. С целью разгрузить склады.


А.Ковтуненко: Один швейцарец, которому я помогал здесь создать предприятие, спрашивает: почему за ним ходят чиновники и уточняют, сколько привез инвестиций? Зачем им это? Почему никто ни разу не поинтересовался, сколько он создаст рабочих мест, какую оплату труда предложит?


А.Лученок: Есть опасность, как это было в ГДР после присоединения к ФРГ, что предприятия купят, чтобы закрыть. И в Латвии было такое. Продавать нужно, но с условиями. Например, сохранить профиль производства, трудовой коллектив...


А.Ковтуненко: В Восточной Германии закрывали предприятия потому, что они не имели рынка сбыта. А по поводу трудового коллектива я бы поспорил. Да, нужно, чтобы люди имели работу. Но кто у нас действительно относится к работе так, как в капстранах? И имеет нужную квалификацию? Не надо убаюкивать людей, лучше прямо сказать: каждый рубль надо заработать. Те, кто плохо работает, кто недисциплинирован, кто не имеет нужной квалификации, пострадают в первую очередь. Ведь у нас проблема не только с устаревшим оборудованием и технологиями, но и с отношением работников к делу. В том числе и управленцев.


В.Карягин: Нужно просто выполнять Директиву № 4 и все, что принято в ее развитие. Вы посмотрите, какие задачи там поставлены? А теперь посмотрите, что сделано. Очень мало и непоследовательно. Никаких не должно быть шараханий. Сегодня приняли решение, завтра отменили. О чем это говорит? Методы регулирования у нас совершенно не освоены государственным менеджментом. Нет опыта. Потому что до этого руководство Правительства увлекалось контролем и запретами. Вот сегодня мы видим пляску цен. А есть ли у нас современное антимонопольное законодательство? Есть ли у нас нормальный антимонопольный орган, который был бы выше ведомственных интересов?


«СБ»: По–вашему, в госсектор инвестор не пойдет? Но частный предприниматель не имеет ничего своего, сидит на аренде, не уверен в завтрашнем дне. Кто даст ему серьезные деньги?


В.Карягин: Успешным предпринимателям надо быстро передавать в доверительное управление значительную часть госпредприятий. С правом выкупа. Это раз. Дальше. Земля. Мы, если посмотреть на нашу территорию, просто очень богатые люди. Площадь Беларуси равна где–то около двух третей территории Германии. Но там 80 с лишним миллионов жителей, у нас — около 10. В этом смысле мы в 7 раз богаче немцев. Каждого белоруса можно наделить таким земельным сертификатом. Кстати, выпуском земельных сертификатов можно провести индексацию вкладов.


А.Лученок: Интересный вариант.


В.Карягин: Это будет ценная бумага, как рубль, доллар или евро...


«СБ»: ...или как чек «Имущество», который можно обменять на акции убыточных предприятий и не увидеть дивидендов до конца жизни.


В.Карягин: Но чеки «Жилье» работают. Земельные сертификаты можно пустить в обращение под залог земли. И чеки «Имущество» только пока не нужны. Появится полноценный фондовый рынок — будут на вес золота.


А.Ковтуненко: Мы богаты, но только потенциально. В Украине землю поделили между крестьянами, но забыли включить ее в оборот. Поэтому сертификаты ничего не будут стоить, если за них ничего реального нельзя получить. Да, земля — это ресурс, но 85% его в руках государства.


В.Карягин: Больше всего сейчас нужна общенациональная программа консолидации усилий. Предпринимателей, чиновников, даже оппозиционно настроенных людей, которым небезразлично наше будущее. Призываю всех умерить свои личные амбиции, особенно политиков, не спекулировать на возникших трудностях. Ведь при неблагоприятных условиях страна может много потерять. Да, пусть это звучит громко, но сегодня мы должны объединить усилия именно для поиска оптимальных путей выхода из сложившегося положения.


А.Ковтуненко: И прекратить охоту на предпринимателя! Понимаю, дело для чиновника увлекательное. Предприниматель, надо признать, существо очень ловкое и жизнеспособное. Может с утра до ночи бегать и прыгать, преодолевая чиновничьи барьеры. И даже летать. Но если его посадили в клетку, связали руки и ноги, он выдохнется. Не создаст рабочие места, не заплатит налоги. Урожай можно снимать только с той культуры, которую культивируют, за которой ухаживают и ждут срока созревания. А не выкапывают семена на следующий день после посева.


М.Ковалев: Партнерство бизнеса и власти требует динамичной ротации кадров. Успешных предпринимателей надо не бояться привлекать на высокие государственные должности. И последнее. Убежден: дефицит валюты — это еще не кризис. Валюту заработаем и с долгами рассчитаемся.

Авторы публикации: Аэлита СЮЛЬЖИНА, Иван КИРИЛЕНКО

Источник: www.sb.by