Проекты

Основные разделы сайта

Реальный сектор. И гром грянул, а мужик все не крестится

Уже более двух лет чуть не каждый квартал наш президент сыплет угрозы в адрес правительства и вертикали, справедливо обвиняя их в неспособности справиться с кризисом. Каждый раз назначая им сроки для решения проблем, и, через квартал, следуют новые угрозы и новые сроки. А процесс деградации нашей экономики продолжается неумолимо: падает промышленное производство, снижается конкурентоспособность белорусской продукции, нарастают трудности в сельском хозяйстве и в сфере ЖКХ.
 
tut.by
 

Читать полностью:  http://news.tut.by/economics/401603.html
И возникают два вопроса. Во-первых, в какой мере наш кризис объективен, продиктован кризисом мировым и нарастающими трудностями в экономике России, нашего главного экономического партнера? Во-вторых, насколько адекватны действия правительства в складывающейся экономической ситуации?
 
И, к сожалению, ответы на оба вопроса для нашей страны неблагоприятны.
 

Игнорируй - рассосется 

Наша экономическая политика просто игнорирует реальности мирового экономического кризиса. А они более чем существенны.
 
Еще в ходе Великой депрессии 30-х определились варианты выхода из кризиса перепроизводства.
 
Во-первых, вариант Рузвельта. Основывался на росте внутреннего спроса за счет роста госрасходов, росте доходов населения через установление минимальных зарплат и регулировании рынка труда, регулировании рынков через принудительную картелизацию и квотирование выпуска продукции. По сути, элементы планирования использовались как антикризисная мера и были отброшены после стабилизации рынков.
 
Во-вторых, вариант Великобритании. Которая выбиралась из кризиса за счет экспроприации колоний и контролируемого ею мирового финансового рынка. Частью экспроприация была прямая, частью, например, для Индии и Египта – через принудительное установление выгодного для метрополии курса их валют. Ресурсы других стран выкачивались и через финансовую систему. Действовали и некоторые другие механизмы.
 
Были еще варианты СССР и Германии, но, в современных условиях, этот опыт пока не востребован.
 
В послевоенный период в мировой экономике был отлажен механизм переноса тягот от периодических циклических кризисов на периферийные страны. В его основе – английский вариант, но не такой грубый: прямые изъятия были заменены игрой ставок по кредитам, атаками на курсы валют, "внезапным" оттоком капиталов, согласованной с правительствами политикой ТНК. Именно выкачивание ресурсов стран Латинской Америки во время периодических кризисов стало главной проблемой их экономик в ХХ веке. Да и в кризис 1998 года ресурсы из "слишком широко шагавших" "тигров ЮВА" были успешно выкачаны. И кризис, начавшийся в 2008 году, был первый, когда этот механизм не сработал.
 
Причины этого известны: глобализация и неожиданная для Запада устойчивость экономики Китая. Который стал главным бенефициаром стандартных антикризисных мер Запада в 2008-2009 гг.
 
Сегодня, по данным ВБ, в мировой экономике платежеспособный спрос закрывает лишь 45% установленных в производстве мощностей. Притом, что Китай свои производственные мощности продолжает наращивать. К тому же по миру бродят несусветное количество (никто толком не знает сколько) долларов, не имеющих никакого товарного обеспечения.
 
Ну ладно, с финансами кое-как разобрались: о хулиганствах международных хеджевых и других финансовых фондов уже почти ничего не слышно, крупные банки через вливания эмиссионных денег поставлены под контроль государств, часть лишних денег втянули в государственные долги. Напряжение спало. Но лишние мощности остаются мировой проблемой.
 
В период 2009-2011 гг. мировая экономика находилась на развилке. Был вариант пойти по рузвельтовскому пути в глобальной экономике. Даже Дж.Сорос настоятельно требовал ввести наднациональные регуляторы финансовых рынков. Но такое развитие событий, как минимум, не позволило бы Западу хулиганить с эмиссией и, в конечном счете, требовало снижения потребления в США и на Западе в целом.
 
В борьбе с кризисом Запад избрал другую стратегию: "умри сегодня ты, чтобы я мог умереть завтра". Любой ценой, эмиссией, ростом долгов, государственной поддержкой своих производителей (одна поддержка "Дженерал моторз" чего стоит), сверхнизкими кредитными ставками для своих, и проч., и проч., поддержать свою экономику в надежде, что кризис (который никуда не делся) убьет тем временем предприятия конкурентов в периферийных странах. И кризис опять удастся преодолеть за счет других.
 
В дело пошло все: тарифные и нетарифные ограничения импорта, установление (без всяких логических обоснований) страховок для кредитов для нерезидентов на уровне, не допускающем использование этих кредитов на инвестиционные цели (для Беларуси – 5% в год), препятствование вывозу технологий, и т.д., и т.п.
 
Кстати, не думаю, что драматический поворот России в последние годы от сотрудничества (временами – на правах младшего партнера) к отчуждению с Западом имеет причинами только политические амбиции. Просто именно в последние, кризисные, годы стало окончательно ясно: в свой круг Россию Запад не примет никогда, и решению главной на сегодняшней день национальной задачи России, ее реиндустриализации, не то что помогать не будет – будет препятствовать.
 
Собственно, сигналы о том, что позиция Запада именно такова, поступали всегда. Но в России они чаще всего списывались либо на инерцию политического сознания последних десятилетий (на Западе много политиков, еще не вышедших из "холодной войны"), либо на недостаточную готовность России к сотрудничеству (коррупция, недостатки законодательства, слабость инфраструктуры, проч.). Преобладало стремление "соответствовать".
 

Нестратегический интерес

Кризис на Украине все расставил по своим местам. Уже проект договора об ассоциации Украины с ЕС показал, а последующая реакция Запада на украинский кризис лишь подтвердила: Запад рассматривает производственные мощности и на Украине, и в России (и, тем более, в Беларуси) как раз в числе тех, которые необходимо списать для сбалансирования мировой экономики. В числе производственных мощностей во многих других странах.
 
Экономическую основу украинского кризиса лишь подтвердило включение его рассмотрения в повестку для заседаний Бильдербекского клуба. Наряду с российско-китайским газовым контрактом. Вроде бы – частные вопросы для мировой экономики, но ведь удостоились внимания ее капитанов! Значит – играют стратегически важную роль в построении миропорядка, чем этот клуб всегда и занимался.
 
Для Беларуси такой контекст мировой экономики означает, что стратегического интереса к мощностям белорусских предприятий нет ни на Западе, ни на Востоке. Для Запада – эти мощности лучше списать, чем модернизировать и потом не знать, как и для чего их использовать. Для России, которая приняла решение пытаться провести модернизацию своей экономики и реиндустриализацию своими силами – проще модернизировать свои предприятия, чем пытаться выстроить отношения с белорусскими. А кадры можно из Беларуси и переманить. Так что свои проблемы нам придется решать самим, никакой "добрый дядя" на помощь не придет.
 
Конечно, бизнес – есть бизнес. И в каждом отдельном случае возможен взаимовыгодный проект и с западным, и с российским бизнесменом. Но в ближайшие годы это могут быть только отдельные проекты, стратегической роли для Беларуси не играющие.
 
Отвечая на первый вопрос, можно констатировать: частью наш кризис объективен и лежит в русле мирового. Трудности нас ждали при любом варианте экономической политики, поскольку малая страна всегда сильно зависит от внешних условий хозяйствования. Однако наша проблема в том, что на объективные трудности наложилась бездарная, никак не соответствующая объективному состоянию нашей экономики, экономическая политика в форме пресловутой "белорусской модели". И из личных, политических, идеологических соображений отказываться от нее наша власть не желает. Что и поставило нашу экономику на грань выживания. Наступление кризиса лишь обнажило проблемы в нашей экономике и до предела затруднило их решение.
 
Вот тут и встает второй вопрос: насколько адекватной складывающейся обстановке является экономическая политика нашего правительства?
 
Проблема в том, что за все время существования правительства М.Мясниковича признаков наличия у него экономической политики ни разу публично не обнаруживалось. Да, министры крутились, пахали, решая массу, в том числе тяжелых, текущих проблем. С тем, чтобы назавтра этих проблем становилось еще больше.
 
За примерами отсутствия экономической политики далеко ходить незачем.
 
"Интеграл". Уже в известной истории с госинвестициями в "Интеграл" выявилось, что для вывода его на конкурентоспособный технический уровень требуются инвестиции в объеме 2-3 млрд долларов. Для республики – неподъемно. Решили продать "Росэлектронике". Но ее всерьез интересует лишь часть "Интеграла", способная выпускать продукцию для спецнужд. Далеко не самая технологичная, но в России и того нет. Наиболее вероятным итогом продажи станет отмирание ненужных россиянам или дублированных в России звеньев. А с ними – страна потеряет и "Интеграл".
 
МАЗ. Что предприятие слишком мало, чтобы выжить самостоятельно, я писал еще в 1996 году. Но – игрались в самостийность, и не пытались найти варианты совместной деятельности с другими производителями. Или просто просчитать, сколько требуется инвестиций для устойчивости МАЗа на рынке. Дождались варианта недружественного поглощения со стороны КАМАЗа. Кое-как уклонились, а сегодня и КАМАЗ не считает целесообразным сохранять производство грузовиков в Минске. Максимум – производство некоторых агрегатов. А МАЗ постепенно деградирует.
 
Молоко. Под фанфары о "белом золоте" массой закупили элитных коров. Чуть не в каждый колхоз. Сегодня выяснилось: чтобы коровка давала не 5-6-8 л, а 30 л молока в сутки, ее соответствующе кормить надо. Кормов нет, и быстро увеличить их производство не очень реально: элитных коров ветками не накормишь. Коровки без кормов деградируют, производство молока падает. К тому же технологичное производство молока при нынешних закупочных ценах нерентабельно. При том, что закупочные цены в России выше почти в 2 раза, а рентабельность у наших переработчиков выше 50%.
 

Рулю как могу

Общее у этих историй одно: отсутствие экономического анализа, принятие решений "по ощущениям", потому что "директор – хороший хлопец". И о какой экономической политике тут можно говорить?
 
Гром кризиса уже грянул, а наши мужики во властных структурах все еще никак креститься не собрались. Вот тут и встает вопрос о кадрах: что это, неумение, незнание или нежелание?
 
Американцы говорят: "Бег в мешках выигрывает не тот, кто лучше бегает, а тот, кто лучше бегает в мешках". За 20 лет "белорусской модели" выросло поколение руководителей, твердо уверенных, что их благополучие зависит не от работы доверенного им предприятия (которую некому объективно оценить), а от уровня взаимоотношений с вышестоящим начальством. И они – на всех уровнях. Встречал таких, которые не в состоянии прочитать баланс своего предприятия, но хорошо помнят дни рождения своих начальников.
 
Нужно, наконец, признать: чиновник любого уровня не может принимать экономических решений. Для этого у него просто нет и быть не может необходимой информации. Нужно быть "в теме", знать нюансы рынков, возможности конкурентов. Правительство (имею ввиду расширенное правительство, от сельсовета до премьер-министра) должно выполнять свою задачу: рациональное расходование выделенного бюджета. И все. Это, кстати, позволит существенно сократить численность госаппарата, что важно для страны.
 
А управление экономикой надо строить заново, "с нуля". Исходя из задачи получить максимальную отдачу на вложенный капитал. Хотя бы – государственный. Кстати, если бы прибыль на вложенный капитал у нас в госсекторе составляла хотя бы 6% в год, страна получила бы дополнительно 7-8 млрд долларов в год. А "дыра" у нас – 6 млрд долларов.
 
Это – долго, это – трудно, но сохранение нынешней системы управления убьет нашу экономику очень быстро. Сколько совещаний ни проводи.